Art

Янис Зузанс | Искусство нужно показывать

...
Reading time 3 minutes
1558348142424129 zuz
Фото: Отто Страздс

С конца 90-х годов 20-го века, когда Янис и Дина Зузансы начали коллекционировать произведения современного искусства Латвии, местная культурная жизнь обрела целенаправленную поддержку творческого и развивающего социальную среду созидания. В начале 2008 года в сотрудничестве с Латвийским национальным художественным музеем была учреждена самая престижная на сегодняшний день награда в искусстве Латвии – премия им. Вильгельма Пурвитиса, а в 2014 году вместе с единомышленниками основан фонд «Mākslai vajag telpu» (MVT, «Искусству нужно пространство») – чтобы привлечь внимание к тому факту, что в Латвии до сих пор нет музея искусства второй половины 20-го века. Вскоре после этого появился проект «MVT vasaras māja» («Летний дом MVT») – творческое экспериментальное пространство для выставок, авторских вечеров, перформансов и дискуссий.

Уже несколько лет семья Зузансов в помещении бывшей пробочной фабрики на улице Лачплеша, 101, создает современный международный центр искусства «ZUZEUM». Его ядро составит частная коллекция Зузансов, в которую входят более 5000 произведений латвийской живописи, графики, скульптуры, прикладного искусства, фото- и видеоарта, начиная с конца 19-го века и до наших дней. Пока пробочная фабрика ждет реконструкции, в помещениях «ZUZEUM» в прошлом году уже прошла выставка первой Рижской международной биеннале современного искусства (RIBOCA). После завершения реконструкции «ZUZEUM» превратится в крупный комплекс искусства, культуры и социальных процессов на перекрестке двух столичных магистралей.

С тех пор как вы основали «ZUZEUM» и начали хозяйничать на исторической пробочной фабрике на улице Лачплеша, прошло уже какое-то время. На каком этапе в настоящее время находится создание центра искусства «ZUZEUM»?

По-прежнему идет процесс проектирования. Очень надеюсь, что в апреле этого года мы подадим проект в строительное управление и в мае-июне получим разрешение на строительство. Тогда и начнем. Строительство планируется в три этапа: первым будет создание офисных помещений и хранилища, затем пройдет реконструкция старого здания, третий этап – благоустройство окрестностей. Думаю, что в три года уложимся.

Параллельно проектированию в помещениях уже проходят культурные мероприятия, от- крылся зал «ZUZUEM: The Ear»...

Да, «Ухо» работает как магазин, место встреч, открытый офис и небольшой зал для показа кино. Так мы позицио- нируем будущий «ZUZEUM», сюда часто приходит моло- дежь, она это место знает, и оно не сходит «с повестки дня». Идея заключается в том, чтобы создать место, где молодежь и люди, которым нравятся альтернативные кино и культура, могли бы собираться и общаться. Тут проходят и мероприятия нашей программы «ZUZEUM 101», в рамках которой активная молодежь участвует в различных проектах, связанных с искусством.

Изменилось ли по сравнению с первона- чальным замыслом за эти несколько лет, пока центр искусства еще только создается, ваше личное представление о том, каким должен быть «ZUZEUM»?

Все течет и все меняется. Еще до пробочной фабрики на улице Лачплеша мы купили участок на углу улиц Калнциема и Мелнсила, где когда-то находилась фабрика пластинок «Мелодия», а в последние годы работает «MVT vasaras māja». Казалось, можно было обосноваться и там – мы уже сделали эскизный проект, привлекли архитекторов и начали тратить средства на строительство, но тут вдруг появилась возможность приобрести пробочную фабрику. Это место гораздо интереснее, оно обладает исторической аурой. И его размер мне кажется очень подходящим, потому что мы не можем претендовать на огромные помещения, как британская галерея «Tate» или Центр Помпиду. Мы с Диной инвестируем в проект свои личные средства. Это место кажется более интересным, подходящим и более благодарным с точки зрения преобразований. Все современные музеи и художественные центры похожи, но у «ZUZEUM» есть свои нюансы.

В чем они заключаются?

Нам с Диной представляется важной работа с моло- дежью и детьми, у которых нет никаких серьезных увлечений или хобби. Особенно с молодыми людьми, которые живут и растут в районе, где расположен «ZUZEUM». Если бы мы могли их привлечь и какая-то их часть начала интересоваться искусством и  культурными мероприятиями, это уже был бы огромный успех. Развивая «ZUZEUM», мы создаем своего рода экосистему, и замысел состоит в том, чтобы изменить район вокруг центра искусства, чтобы из окраины центра Риги он превратился в его продолжение. Если со временем в ходе строительства «Rail Baltica» снесут железнодорожную насыпь, будет еще легче создать подобное продолжение, перетекающее в Московский форштадт. И у молодых людей, которые здесь живут, будет место, куда они смогут приходить и участвовать в мероприятиях. Не исключено, что это будет касаться не только искусства, возможно, в публичном простран- стве мы тоже придумаем для них что-то интересное. У этого места обязательно должно быть что-то вроде духовной нагрузки... Нас очень интересует работа с новым местным социумом.

Каким вы представляете себе центр искусства после ззавершения работ визуально и содержательно?

«ZUZEUM», безусловно, не будет статичным, он предусматривает несколько разделов. Это будет постоянная коллекция, но постоянная условно, потому что мы планируем раз в год менять экспозицию. За исключением 20% объектов, представляющих вечные художественные ценности. Еще мы планируем сделать два выставочных зала, где будут проходить выставки из нашей коллекции, как мы это уже до сих пор практиковали в «Mūkusalas mākslas salons», и выставки молодых и не очень молодых латвийских и балтийских художников. В центре также будет блок помещений, предназначенных для проведения выставок, конференций и общественных мероприятий. Это направление мы надеемся развивать и для того, чтобы центр искусства был в состоянии себя содержать. Еще мы перенесем в «ZUZEUM» помещения для группы искусствоведов, реставраторов и хранителей собрания.

Вы упомянули перекресток улиц Калнциема и Мелнсила, где находится «MVT vasaras māja». Там что-то планируется этим летом?

В этом году летняя программа переедет ближе к Латвийской академии художеств, потому что сущностью «Mākslai vajag telpu» является мобильность. Четыре
года мы эксплуатировали пространство в Пардаугаве, и теперь дадим ему отдохнуть. Мероприятия этим летом будут проходить за зданием академии, у памятника Райнису на Эспланаде, потому что принцип MVT – поиск нового пространства, где можно демонстрировать искусство, и оно может находиться где угодно! Академии художеств в этом году исполняется 100 лет, и цикл летних выставок и мероприятий будет организован в сотрудничестве с ней. Объекты будут размещены в таких же контейнерах, как в Пардаугаве, но они будут немного по-другому расположены. Фасады контейнеров останутся черными, чтобы сохранить узнаваемый внеш- ний вид «MVT vasaras māja», но к ним будут прикреплены фанерные или пластиковые «клейкие листочки» и другие элементы, которые вызывают ассоциации с доской объявлений, поскольку MVT функционирует как вестник художественных процессов в обществе.

В частную коллекцию семьи Зузансов входят более 5000 произведений латвийской живописи, графики, скульптуры, прикладного искусства, фото- и видеоарта
1558346638564952 screenshot 2019 05 20 at 13.02.29
Джемма Скулме | «Народная песня» («Tautasdziesma») | 1969 | Холст, масло | 98,5 x 135 см
1558346640801876 screenshot 2019 05 20 at 13.02.36
Джемма Скулме | «Народная песня» («Tautasdziesma») | 1969

Тем временем все еще актуальным остается создание музея искусства второй половины 20-го века. Дискуссии в обществе утихли, но на какой стадии развития проект находится сейчас?

Музея по-прежнему нет. Это почти невероятно! Ничего другого я не могу сказать. К сожалению, на государ- ственном уровне нет поддержки ни музею искусства второй половины 20-го века, ни музею современного искусства. На самом деле нам ведь два музея нужны. Они – одна из визитных карточек страны! Возможно, это прозвучит немного высокомерно, потому что я знаком лишь с определенным кругом людей, но мои знакомые, посещая чужую страну, особенно ее столицу, всегда начинают с осмотра музея современного искусства. Новое – точка отсчета всего. Печально, что про этот музей мы до сих пор говорим: «Знаете, это не самое актуальное сегодня, возможно, лет через десять...»

Мы не понимаем реальности сегодняшнего дня! Все время поем и танцуем, живем в 70-е годы 19-го века.

Почему, на ваш взгляд, на государственном уровне так затянулось создание музея совре- менного искусства? Еще в 60-е годы 20-го века возникла идея открыть Выставочный дом искусств в парке Узварас, в 2006 году был проект голландского архитектора Рема Колхаса обустроить музей на Андрейсале и, наконец, начато строительство музея современного искусства в окрестностях улицы Сканстес. Что нам мешает сейчас?

Непонимание процессов. Очень близорукий взгляд на позиционирование государства и необходимость популяризации современного искусства. До сих пор только один министр культуры – Хелена Демакова – полностью понимала необходимость учреждений, 

связанных с современным искусством, и старалась воплотить их проекты в реальность. Поэтому и появилась идея «Трех братьев» – музея современного искусства, концертного зала и библиотеки. Один брат – библиотека – родился. Остальные ждут своей очереди. И это лишь вопрос намерений и решимости.

Если у нас нет музея современного искусства, мы не можем нормально участвовать в дискуссиях с другими учреждениями подобного уровня за рубежом – ни с Центром Помпиду, ни с галереей «Tate Modern», ни с Музеем современного искусства в Нью-Йорке (MoMA) и т. д. Проблема с музеем – результат нежелания понимать, что общество, его интересы и восприятие меняются. Да, то, что для одного – выдающееся искусство, для другого – мазня на холсте, но с публикой надо работать. В этом и заключается «прибавочная» стоимость искусства – эмоции у каждого возникают свои. Я и сам, возможно, не сторонник концептуального искусства, но я по крайней мере пытаюсь его понять. Меня не увлекает чтение длинных пояснительных текстов – мне нужен «shortcut». (Смеется. – Прим. ред.)Чтобы искусство быстрее цепляло. Но бывает, что ты останавливаешься у концептуального произведения и понимаешь – да, что-то в этом есть! В этом смысле замечательным событием была RIBOCA. Считаю, что это центральное мероприятие в области культуры и искусства в прошлом году. Праздник песни и танца – это прекрасно, я аплодирую, я рад, что люди так увлеченно поют и танцуют, но я против того, чтобы считать этот праздник единственным культурным явлением национального значения. Нам нужен художественный музей второй половины 20-го века, чтобы мы могли представить свое искусство в разрезе предыдущих ста лет. На первом этаже Латвийского национального художественного музея  расположена экспозиция второй половины 20-го века, но некоторые художники там вообще не представлены, а те, что вошли в экспозицию, представлены одной или двумя работами. Как мы можем из этого составить представление о художнике? Мы не умеем презентовать свои таланты, поэтому в мире искусства все время остаемся аутсайдерами, с нами никто не считается.

1558346689049010 screenshot 2019 05 20 at 13.02.49
Андрис Бреже | «Хозяева земли III» («Zemes saimnieki III») | 1988 | Бумага, шелкография | 229 x 154 см
1558346685918143 screenshot 2019 05 20 at 13.02.59
Андрис Бреже | «Хозяева земли» («Zemes saimnieki») | 1988 | Бумага, шелкография | 234,5 x 154 см

Поэтому вы вместе с единомышленниками создали фонд «Mākslai vajag telpu»?

Это было необходимо! MVT – это крик о помощи в поиске места для искусства второй половины 20-го века! Причем места именно на улице Калькю, 1, в здании, которое вскоре покинет Рижский технический университет. Это здание – памятник архитектуры сталинской эпохи. Мы обошли все его помещения и пришли к выводу, что их можно отлично преобразовать! Мы – это группа единомышленников, которые объединились во имя призыва к обществу и властям создать такой музей. Я очень надеюсь, что рано или поздно нас услышат, и музей будет создан.

Каким вы представляете себе музей искусства второй половины 20-го века?

Это могло бы быть здание в любом доступном месте Риги. Важно, чтобы музей в принципе был. Мне не нравятся музеи, на посещение которых уходит целый день, я устаю. Достаточно, если им посвящаешь два-три часа. Поэтому было бы хорошо, если бы в одном здании расположилась экспозиция, охватывающая искусство периода до Второй мировой войны или вообще до начала 20-го века, а искусство 20-го века можно было бы увидеть в другом здании. Возможно, скоро будет перестроен выставочный зал «Арсенал». Строительство музейного хранилища на улице Пулка близится к завершению, и туда будут перевезены произведения искусства из левой части «Арсенала». «Арсенал» можно «обнять», создав вокруг него еще какой-то объем. Это хорошее место, потому что «Арсенал» у нас тоже ассоциируется с 20-м веком. Важно создать постоянную экспозицию, достаточно большую, чтобы мы могли показать полный спектр послевоенных художников, например, Бориса Берзиньша, Яниса Паулюкса, Бируту Баумане, Эдгара Илтнерса и других. Государство должны представлять художники. Искусство нужно показывать, оно не должно пребывать в забвении.

Почему вас привлекает именно послевоенное искусство?

Меня привлекает и современное, но мне кажется, что искусство второй половины 20-го века незаслуженно забыто. Когда во время разговоров с зарубежными знакомыми, связанными с искусством, часто слышишь пренебрежительную фразу «Ну что у вас там при социализме могло быть?», возникает внутренний протест. Хочется показать, что социализм был столь же хорош, как и этот их капитализм. (Смеется. – Прим. ред.)То, что за рубежом было больше денег и рыночные отношения были другими, по большому счету никак не влияло на художественный процесс, потому что конформистски настроенные художники имелись по обе стороны «железного занавеса». Конечно, я согласен, что на социалистической стороне их было гораздо больше, потому что так было легче продавать работы, но не все художники рисовали героев Отечественной войны и социалистического труда и делали бюсты Ленина. Взять, например, Рудольфа Пинниса, которого в 70-е годы притесняли, закрыли его выставку, который пере- жил депрессию, но в 80-е буквально взорвал латвийское искусство! И это был никакой не социализм. Если бы Пиннис жил во Франции или США, он был бы звездой!

Какое произведение искусства или достижения какой творческой личности в период со второй половины 20-го века до сегодняшнего дня
вы бы могли назвать одной из важнейших художественных ценностей Латвии?

Трудно сравнивать 60-е, 90-е годы и нынешнее время. Нет одного произведения, которое могло бы объединить все эти периоды, поэтому я с удовольствием назову произведения нескольких художников. Написанная Джеммой Скулме в 1969 году «Народная песня» – очень драматическая и даже трагическая картина, для создания которой в контексте того времени нужна была подлинная смелость. Этот крик боли того времени до сих пор является ярчайшим образцом живописи и силы искусства. Творчество Джеммы Скулме – одна из важнейших точек отсчета в культуре Латвии 20-го века. Еще хочу назвать цикл работ Миервалдиса Полиса «Остров колоссов», который создавался в середине 70-х годов 20-го века. Полис – яркая, своеобразная и неординарная личность, художник, мастер перформан- са, теоретик и фантаст. Его выход на художественную сцену Латвии был ярким и в контексте того времени – шокирующим. В результате сплава фотореализма и фан- тастических видений появились его работы о путеше- ствиях во времени и пространстве. На фоне гигантских колоссов-пальцев, символизировавших руины древних культур, позировали он сам и его тогдашняя спутница жизни, художница Лига Пурмале. Полис свободно «бродил» по Венеции, Америке и по чужим картинам. Меня привлекают также работы графиков 80-х годов 20-го века – могу назвать «Икара» Андриса Бреже (1987) и «Непрерывный выбор» Ояра Петерсонса (1986). Также назову Юриса и Вилниса Путрамсов, Кристапа Гелзиса, Индулиса Гайланса, Нормунда Лациса. Это было сооб- щество художников, которые кардинально изменили представление о графике, создав подлинный феномен в искусстве Латвии – сделанные в технике широко- форматной шелкографии произведения на бумаге. Их искусство было экспрессивным, они осмеливались говорить на социально-политические темы. Еще была так называемая «Группа нежных колебаний»: Иева Илтнере, Сандра Крастиня, Айя Зариня, Янис Митревиц, Эдгар Верпе, Гиртс Муйжниекс. Выставка «Нежные колебания», которая в 1990 году проходила в выставочном зале «Латвия», стала катализатором дискуссий о живописи. Она балансировала на грани перформанса: все художники свои произведения создавали на месте, в помещениях экспозиции – в конкретном времени и пространстве, и это было уникальное событие, которое поколебало привычное восприятие искусства.

Вы состоите в комитете по приобретению произведений российского и восточно- европейского искусства британской галереи «Tate Modern». Как это способствует узнаваемости латвийского искусства?

Около семи лет назад «Tate Modern» изменила парадигму развития своей коллекции и с традиции коллекционирования западного искусства перешла на мониторинг всего мирового искусства. Они создали несколько отдельных подкомитетов, которые охватывают все регионы мира, следя за тем, что там происходит. Одним из них является комитет по приобретению произведений искусства Восточной Европы и России, в который они пригласили людей, активно коллекционирующих искусство в этом регионе, и людей из других стран, интересующихся искусством данного региона. В нашем комитете около 40 человек, мы встречаемся два раза в год – весной и осенью.

Раз в год эта команда едет «на разведку» в одну или несколько стран, чтобы познакомиться с самым акту- альным в их искусстве. В прошлом году команда «Tate Modern» побывала в Латвии, где посещала мастерские художников, посмотрела биеннале RIBOCA, на которой были представлены работы местных художников. В моем членстве в этом комитете есть несколько полезных моментов. Во-первых, я представляю там Латвию, она часто упоминается и принимается во внимание. Реальной пользой является и то, что члены комитета уже побывали в Латвии. Как правило, результатом таких поездок становится приобретение работ художников для коллекции «Tate Modern», но этот процесс достаточно долог. С момента визита до приобретения произведений может пройти от полутора до двух лет. Думаю, что результат посещения Латвии мы сможем почувствовать в середине следующего года.

Присмотрели ли уже представители «Tate Modern» работы конкретных художников?

Не хочу никого выделять, но пару имен мне уже назвали. Как в двухмерном, так и в видеоискусстве. Попасть в коллекцию «Tate Modern» – это своего рода показатель качества, потому что они ничего не покупают просто ради того, чтобы что-то купить. Они изучают, как искусство развивается в каждом регионе, что в нем специфичного, уникального. Так складывается общая картина. Это очень интересно, меня это очень увлекает.

Почему для вас самого важно работать в «Tate Modern»? 

В некоторой степени из-за контактов, и это касается не только «Tate Modern». Вращаясь в творческой среде, я пришел к выводу, что мир коллекционеров искусства и его создателей открывает двери, которые ты просто так никогда не смог бы открыть. У нас хорошие отношения с австрийской галереей «Thaddaeus Ropac». У ее владель- ца множество галерей по всему миру, и он приглашает нас на мероприятия, где мы встречаемся с коллекционе- рами мирового уровня, общаемся. На самом деле важны не имена художников или произведения, которые ты коллекционируешь. Для истинного коллекционера важен процесс – как ты это делаешь, что тебя привлекает и почему. Это очень увлекательно. Я коллекционирую, потому что люблю сам процесс собирательства.

Что именно вы коллекционируете из современного искусства?

Многое, но сейчас невозможно назвать тех, чьи работы переживут время. Мне лично кажется, что таким художником мог бы стать, например, Паулис Лиепа – из-за его подхода к живописи, художественной мысли... Для него, как в свое время для Бориса Берзиньша, в искусстве нет случайностей. Все очень продуманно.

Что вас больше всего привлекает в современном искусстве?

В нем можно увидеть актуальный нерв сегодняшнего дня, то, как меняется мир. С его помощью можно что-то понять – мысли, представления других людей... Читая Достоевского, мы понимаем душу человека, самые по- таенные ее уголки, но то, что актуально сегодня, можно «поймать» только с помощью современного искусства. Искусство в некотором интуитивном смысле развивает подсознание. По крайней мере для меня это так, и ду- маю, Дина со мной согласится. В современном искус- стве много однодневок, которые не выдержат проверки временем. Но есть ценности, которые точно останутся.

1558347863884798 screenshot 2019 05 20 at 13.03.26
Андрис Бреже | «Пахарь» («Arājs») | 1986 | Бумага, шелкография | 204,5 x 154 см
1558347866897467 screenshot 2019 05 20 at 13.03.34
Ояр Петерсонс | «Непрерывный выбор II» («Nepārtraukta izvēle II») | 1987 | Бумага, шелкография | 223,5 x 154,5 см

Похожие статьи

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ