Фотограф Намса Леуба разрушает стереотипы об африканцах, вуду и анимизме
Lifestyle

Фотограф Намса Леуба разрушает стереотипы об африканцах, вуду и анимизме

Ее работы в жанре «докуфикшен» играют с представлениями западного человека об африканской жизни.
Reading time 1 minutes

Намса Леуба — вор. «Я беру то, что мне нравится, из разных культур и моего жизненного опыта», — говорит она: фотограф привыкла самостоятельно выбирать традиции и практики, которые попадаются ей на глаза в различных культурах и религиях. Ее снимки построены таким образом, что вызывают хитрые ассоциации, которые имеют мало общего с настоящим положением дел в Африке. Каждое изображение погружает нас в воображаемый мир, но воспринимается при этом как документальное. Этот парадоксальный и невероятно сложный жанр называется «докуфикшен», и на снимках Намсы он выражается в утрированном изображении ритуалов вуду, поклонения статуям и акробатических танцев на ходулях.

Намса Леуба родилась в Швейцариии. Ее отец — швейцарец, а мать родом из Гвинеи. Девушка изучала фотографию в Университете искусств и дизайна Лозанны, а в настоящее время живет между Африкой, Европой и Французской Полинезией. Сейчас она работает в саду своего съемного бунгало на Таити, слушая Pink Floyd и настраиваясь на спокойствие и отрешенность. Когда мы разговаривали по WhatsApp, Леуба, полностью обессиленная, с израненными ногами, только что вернулась с трекинга в Андах в маленькую гостиницу в Лиме. Ее бабушка умерла за несколько дней до начала путешествия, но дорога по опасным, узким тропинкам, когда голова находится в облаках (буквально), помогла Намсе пережить и принять эту ситуацию.

 

Когда в XIX веке европейские фотографы со своими неуклюжими камерами начали пробираться в Западную Африку, их неестественные документальные снимки «местных» начали использовать как доказательство примитивизма аборигенов и оправдание колониальных завоеваний. Но на самом деле многие из этих изображений были инсценированы, чтобы оклеветать и показать африканцев такими, какими белые европейцы хотели их видеть: отсталыми, слабыми, жестокими дикарями. Леуба критически отвечает на эти факты истории, создавая свои постановочные портреты, заставляющие зрителя задуматься о разнице между восприятием мира и фантазией.

Когда я спросила ее, почему она не выбрала документальный жанр для своих работ, то получила резкий, сухой ответ: «Потому что картинка — это не реальность». Намса настаивает: «Зритель иногда думает, что я просто запечатлеваю на своих работах то, что вижу. Но на самом деле все, что вы видите на фотографии, — моих рук дело. Так я играю со зрителем. Мои персонажи нереальны. Я даже создаю новые детали. Что-то беру из жизни, что-то — это просто мое воображение».

Когда Леуба посещает арт-ярмарки, ей приходится разговаривать с незнакомцами, поэтому тема ее идентичности неизбежно поднимается. Кто-то обязательно спросит, ощущает ли она себя больше европейкой или африканкой (причем многие относятся к Африке не как к развивающемуся многообразному континенту, а как к одной большой стране). На такие вопросы девушка предпочитает отвечать: «Я просто из этого мира». Отец Леубы воспитывался в протестантской семье, но с возрастом пришел к буддизму, сама Намса практикует анимизм, хотя большинство населения Гвинеи исповедует мусульманство. Фотограф объясняет: «Я из духовного общества жрецов (последователей анимизма) и охотников. Когда мы приезжали в Гвинею, я всегда участвовала в их ритуалах и церемониях».

В особенности Намсу тронуло, то как люди молили о справедливости, любви, богатстве или здоровье у самодельных деревянных статуэток, походящих на людей. «Пока я была ребенком, меня всегда привлекала идея, что эти деревянные статуэтки можно оживить просто силой мысли или с помощью знахаря.  Мне нравится концепция того, что можно взять что-то невидимое и сделать его видимым».

Как и художник Уайли Кьянде, который часто вдохновлялся обитателями городских переулков, а потом изображал их во властных позах с классических европейских портретов, Леуба находит своих героев прямо на съемках. Зачастую это шумные африканские рынки и пыльные деревенские площади.

Она проводит часы, создавая наброски и прорабатывая детали каждого проекта. Намса верит, что щелчок затвора камеры полностью меняет человека, либо подавляя самосознание, либо вызывая неудержимый дикий восторг.

Вместе с основными работами Леубы наброски из серии Ya Kala Ben были показаны в Лагосе в 2017 году в творческом пространстве Art Twenty One на выставке «Этномодерн» (первая персональная выставка фотографа). Эти работы также были показаны раньше на вступительной части «1-54», арт-ярмарки современного африканского искусства в Марракеше. Снимая в столице Гвинеи Конакри в 2011 году, Леуба подходила к незнакомцам на улицах и убеждала их позировать для нее как физическое воплощение невидимых бессмертных существ. Ее присутствие немного потревожило местных. «Это деликатная ситуация», — отмечает девушка. Леубу даже задержала полиция, потому что тему съемки сочли кощунственной. Но благодаря маме и дяде, которые поговорили с властями, Намсу отпустили.

Kenny

В Ya Kala Ben люди намеренно изображены так, как Запад ожидает их увидеть: иногда они предстают на снимках безликими или даже вызывающими отвращение, со всем богатством идеологии анимизма и ритуальных обрядов, творчески интерпретируемых, зачастую искаженных. Это сильно контрастирует с Next Generation Lagos, проектом, созданным во время арт-резиденции в Art Twenty One в 2015 году, в котором Леуба работала в коллаборации с восемью нигерийскими дизайнерами и сняла студийные портреты более 20 харизматичных людей из Лагоса, смотрящих в камеру, с разрисованными современными племенными узорами лицами. «Я сделала этот проект, чтобы создать что-то свежее, показывающее энергию и динамику молодого Лагоса. Получилось так красочно: молодое поколение создает интересный культурный ландшафт».

Один портрет — Kenny — стал вирусным. Kenny — это воплощение дерзкой, амбициозной молодежи в современном Лагосе. Решительный взгляд модели, одетой в желтую блузку с бахромой, в камеру делает ее очень уверенной. Ее нежные черные глаза служат чем-то вроде предупреждения: «Не стоит мешать планам этой девушки».

Леуба не просто избалованная художница, проводящая в новом месте ровно столько времени, сколько необходимо для съемки, а потом уезжающая в Lexus на ближайший шикарный курорт, чтобы восстановиться после работы. Для подготовки к своему последнему проекту Weke, который фокусируется на восприятии западными людьми вуду, Намса провела два месяца в Бенине, встречаясь с шаманами и участвуя в ритуалах и церемониях.

В западных медиа о вуду обычно говорят в контексте защиты прав человека, осуждая охоту на альбиносов и принесение их в жертву, хотя эти практики не являются частью традиционного вероучения вуду. Для сравнения: в 2016 году в Бенине большая группа приверженцев вуду собралась, чтобы помолиться за национальный мир. Леуба пространно говорит о том, что именно она делала во время своего визита в страну: «Я не могу раскрыть детали. Нужно быть там и получить разрешение жреца, чтобы посмотреть на то, что происходит». В проекте Weke показаны некоторые традиции вуду: пудра индиго, жертвоприношения животных и экзорцизм, но сами эпизоды были придуманы Леубой и основываются на западных страхах и предубеждениях в отношении религии.

Когда пришло время снимать, она наняла ассистентов из местных жителей, чтобы они нашли людей, желающих позировать. На одном изображении запечатлен подросток, превращенный в живой, дышащий вуду-поднос. «Это было снято на севере Бенина на банановой плантации, — вспоминает Намса. — На мальчика одета шляпа, в которую помещены дары богам. В вуду… когда ты собираешься пойти к знахарю, всегда нужно взять с собой бутылку алкоголя… чтобы отдать богам. Также в шляпе есть петух для жертвоприношения». Окровавленные ножи, свисающие с шеи подростка, и бечевка, обмотанная вокруг его таза, играют с клише, в которых вуду ассоциируются у людей с жертвоприношениями и темной магией.

За время нашего разговора Леуба три раза прояснила, что она не практикует вуду. И анимизм, который является религией ее семьи, не имеет с вуду ничего общего. Однако можно провести параллели между тем, как Леуба организовывает съемку и как вуду-жрец готовится к общению с богами. В съемке Weke есть моменты, где ее работа граничит с психоделией, размыванием света, которое происходит, когда человек настолько погружен в процесс, что земное измерение сливается с невидимыми духовными равнинами: «Когда я работаю над каждой частью проекта, это подобно созданию моей собственной церемонии. А сведение всего воедино — чистая магия».

Перевод: Аня Ефременко

Похожие статьи

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ