Lifestyle

Солнечная линия Юлии Пересильд

В сентябре актрисе Юлии Пересильд исполнилось 35. Но, когда мы встречаемся в гримерке перед спектаклем, Юле, маме двух дочерей, от силы дашь 20. У нее потрясающая солнечная улыбка, которая никак не контрастирует, а наоборот, каким-то образом прекрасно уживается с абсолютной, иногда даже пугающей откровенностью в ответах на вопросы и явно непростым и сильным характером. Которым Пересильд щедро делится со своими героинями на сцене и в кино.
Reading time 2 minutes

В марте вы представите в Риге спектакль «Солнечная линия» режиссера Виктора Рыжакова по одноименной пьесе Ивана Вырыпаева, который остро и безжалостно вскрывает тему семейных конфликтов. Что лично для вас значит этот спектакль?

Это встреча с очень необычным для меня театром. Мой педагог по ГИТИСу Олег Львович Кудряшов, который видел все мои премьеры, после «Солнечной линии» сказал: «Все-таки можешь ты в театре Брехта существовать. Я всегда это чувствовал». Я была счастлива.

В «Солнечной линии» ты постоянно должен держать такой накал эмоций, что сил оценить, получилось что-то или нет, не хватает. Но с появлением зрителя все стало на свои места. Этот спектакль окончательно родился на премьере.

 

На спектакле зрители часто смеются…

Мы не стремились к тому, чтобы было смешно. Но смех возникает потому, что все невероятно узнаваемо – все это либо происходило в жизни зрителей, либо они это наблюдали.

1578906684161056 23783004738 1e9445fac4 o
Юлия Пересильд с партнером по спектаклю «Солнечная линия», актером Андреем Бурковским

Оказывались ли вы в таких же ситуациях, как ваша героиня Барбара?

Безусловно. У главных героев именно потому такие абстрактные имена – Барбара и Вернер, что это собирательные образы. Герои на самом деле друг друга любят, поэтому физически не могут разойтись по разным комнатам. Но и не могут прервать конфликт, услышать друг друга. Они все время начинают новую игру. И каждый раз в разных жанрах. Это как семь фильмов очень разных режиссеров. От лент Квентина Тарантино до «Летят журавли».

 

Каков, на ваш взгляд, лучший способ выхода из семейных конфликтов?

Общего рецепта нет и быть не может. Но Иван Вырыпаев не зря называет цель пьесы «терапевтической». Возможно, какая-то пара, посмотрев «Солнечную линию», не захочет доходить до края и расставаться. Ведь, хотя на сцене скандал, только любящие друг друга люди могут так долго выяснять отношения.

 

Вы не сталкивались со зрителями, которым спектакль реально помог?

Рассказали одну смешную ситуацию – человек в споре сорвался и сказал своей визави: «… твою мать, Барбара!». Хотя ее звали совсем по-другому.

1578906717813968 36965210133 2ae2ca5c44 o300dpi
Юлия Пересильд с партнером по спектаклю «Солнечная линия», актером Андреем Бурковским

К слову о нецензурной лексике. «Солнечная линия» считается скандальным спектаклем еще и из-за мата. Вас он не смущает?

В жизни смущает. Например, когда я сижу в кафе с детьми, а рядом кто-то матерится. Но наши герои не матерятся. Это два невероятно интеллигентных человека, эмоциональное состояние которых дошло до такой степени, что по-другому разговаривать уже не получается.

Однажды я была в гостях в питерской профессорской семье. Ситуация между супругами накалилась, и в какой-то момент они ушли на кухню. За столом обращались друг к другу по имени-отчеству, а с кухни вдруг донесся мат. Яркий и емкий. Но вернулись с кухни эти двое абсолютно нормальными людьми.

Иван Вырыпаев – автор, который имеет право на высказывание. Он уже доказал, что невероятно талантлив. Если он написал пьесу с матом, значит, ему это было для чего-то необходимо. Мат в «Солнечной линии» – это приправа, перчинка, и именно так мы к нему относимся.

1578906748958161 37949283255 629ff92ff5 o
Сцена из спектакля «Солнечная линия»

Изначально вы учились на филолога, потом все бросили и поехали поступать в ГИТИС. В какой момент у вас возникло желание стать актрисой?

Я поступала в театральный и до пединститута. Открыла книгу «350 вузов Москвы» и выбрала МХАТ. Это был порыв, момент полного «ку-ку». Не поступила, вернулась в Псков и просто выбрала тот вуз, куда еще принимали документы. Я рада, что проучилась год в пединституте. Во-первых, поняла, что учительство – не мое. Во-вторых, прочла столько книг, сколько больше в жизни не прочитаю.

 

Какие роли в театре вы считаете для себя поворотными?

Безусловно, Сюзанну в «Фигаро. События одного дня» в постановке Кирилла Серебренникова. Встреча с Кириллом вообще была для меня поворотным моментом в профессии. У меня были потрясающие партнеры – Евгений Миронов, Авангард Леонтьев, Лия Ахеджакова, Виталий Хаев. На роль Сюзанны пробовались суперзвезды. А Серебренников взял меня, непроверенную девочку ниоткуда.

Мне нелегко далась эта роль, но однажды мы просидели с Кириллом всю ночь, и он сказал мне вещи, после которых я поняла, что меня любят и что я не полная бездарь. В жизни очень важно повстречаться с людьми, которые видят в тебе что-то такое, чего ты не видишь сам.

Таким человеком для меня стал и режиссер Алвис Херманис, когда мы работали над «Рассказами Шукшина». Он мне тоже рассказал про меня, но совсем другие вещи – объяснил, что отнюдь не все решает профессионализм. Главное – раскрыть себя, свою сущность. А для этого надо эту сущность просто любить.

А спектакль «Варшавская мелодия», которую поставил Сергей Анатольевич Голомазов, подарил мне уверенность в своих силах. И в том, что драматические роли – тоже мое.

 

Почему вы не служите постоянно ни в одном театре?

Не хочу. Медицинская страховка, зарплата, своя гримерка, столик – все это дает спокойствие. А я спокойствия боюсь.

Я свободный человек. Если мне интересна роль – да, неинтересна – нет. Решаю сама, но и отвечаю за все сама. Если провал, только я в этом виновата.

1578906780892806 38120033354 6a3ee62dfa o
Сцена из спектакля «Солнечная линия»

Большинство ваших ролей, во всяком случае в кино – женщины тяжелой судьбы, волевые, с тяжелым характером. Насколько они похожи на вас?

Не знаю, волевая ли я. Трудное понятие. С тем, что прямая – согласна. У меня есть качества, которые мне помогают. Трудолюбие, умение коммуницировать с людьми и принимать их, даже самых неприятных, такими, какие они есть.

Волевая… (Задумывается.Прим. авт.) Наверное, нет. Волевые люди могут заставить себя что-то сделать. Я так не могу, даже если это очень выгодно с точки зрения пиара, карьеры, материальных благ или чего угодно. Для меня самое главное – любить то, что я делаю.

 

У вас достаточно много киноролей, связанных с войной или послевоенным периодом. И вы очень органично в них смотритесь, очень вписываетесь в это время. Вам кто-то рассказывал о нем?

Никто не рассказывал. Но у меня был детский страх, не знаю, откуда – рядом с кроватью стоял целлофановый пакет на случай войны. Чтобы, если начнут взрывать, схватить его и побежать куда-то. Меня никогда никто не пугал войной, но, когда я заказала свое генеалогическое древо, узнала, что мой прапрадед был расстрелян. Так что память поколений, наверное.

 

Сниматься в военных фильмах еще и нелегко. Например, в роли снайпера в «Битве за Севастополь»…

Она была сложной с точки зрения психофизики. Психофизика снайпера – полная противоположность мне. Я не понимаю, как можно пролежать сутки в засаде без движения, я четыре часа пролежала, и меня чуть не разорвало.

Но с точки зрения любви и доверия, которым меня наградил режиссер «Битвы за Севастополь» Сергей Мокрицкий, это был чудесный фильм. Я могу быть жутко бездарной, если не чувствую, что меня любят. И могу быть невероятно талантливой, когда понимаю, что во мне что-то видят.

1578906813023555 38836158071 3b186111a7 o
Сцена из спектакля «Солнечная линия»

В «Холодном танго» вы сыграли литовскую певицу Лайму. Как-то специально изучали балтийский менталитет?

Лайма – тоже совсем не я. Но Павел Григорьевич Чухрай, который снял «Холодное танго», меня такой увидел. И я превратилась в то, что он увидел.

Снимаясь, я замучила всех, у кого есть хоть какой-то литовский акцент. И Ингеборгу, и много кого еще. Я просто убилась над ним. Но добилась того, что с этим акцентом говорила каждую буковку. Хотя при озвучании мы его «приглушили», оставив только мелодику.

1578906834863839 38836162271 482afa79b9 o
Сцена из спектакля «Солнечная линия»

Вам сложно было играть легендарную Людмилу Гурченко в одноименном фильме?

Я очень долго отказывалась. Понимала, что Людмила Марковна недавно ушла из жизни, и меня размажут катком. В любом случае. Но потом все-таки пришла на пробы. Мне дали платье из личного гардероба Гурченко, и я вдруг как-то ее почувствовала. Подумала: «Я ведь тоже актриса!» Все стало органичным – слова, жесты. И потом, мне очень хотелось рассказать своему поколению, которое, к сожалению, застало только последний период жизни Людмилы Марковны, какой она была. Я подумала, что если хотя бы человек пять посмотрят потом «Старые стены», «Полеты во все и наяву», а не будут воспринимать ее только по «Карнавальной ночи», уже хорошо. Потому что Гурченко была невероятно глубокой драматической актрисой. А ее вокальные данные – только плюс к этому.

А еще я читала книгу Гурченко «Люся, стоп!». И поняла, что она была перфекционисткой. Терпеть не могла халтуру. Мне это абсолютно понятно и близко. Если вижу идеальную команду, могу землю грызть, на морозе часами стоять. Быть мышкой безропотной. Но если сталкиваюсь с равнодушием и халтурой, не успокаиваюсь, пока не заставлю работать по-настоящему.

Не могу не спросить, как вы относитесь к моде. Есть у вас женские фетиши – одежда, сумочки, обувь?

Про сумочки и обувь ничего не скажу. Мой фетиш – духи, у меня их полный шкаф. Любимые – Fleur Narcotique Ex Nihilo. И вообще у меня полный шкаф духов – это мой фетиш. Если же говорить об одежде, то я уже 15 лет сосуществую с Анастасией Романцовой, дизайнером бренда A LA RUSSE. Вещи от Насти – мои и все.

Строгая ли вы мама?

Мне кажется, что Маша и Аня – достаточно трезвомыслящие девушки и очень разумные. Мне хочется давать им больше свободы, давать право решать самим. И доверять им.

Я не знаю, что такое правильное воспитание. Перечитала кучу книг, но все равно не нашла ответ на этот вопрос. Может, когда-то найду. Важно, чтобы любая методика шла от любви, а не от желания досконально следовать методике.

Я хотела бы научить дочек одному: любить людей. Чтобы это им передалось. Больше ничего.

Фото: Екатерина Краева, пресс-фото

Похожие статьи

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ